Музей "Старый Уральскъ"

Текущее время: 20 окт 2018, 02:07

Часовой пояс: UTC + 5 часов




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 24 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Железнов Иоасаф Игнатьевич
СообщениеДобавлено: 24 ноя 2010, 21:25 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
угодников. Наш чичероне, ловкий монах, за гривенник нашей благодарности рассказал нам несколько дивных легенд, которых ни в Четье-Минее, нигде не отыщешь. Видели несколько кирпичей - развалину так называемых золотых ворот Владимировых. В Киеве полк наш получил предписание о расквартировании по частям - в Киевской и Волынской губерниях, перед выступлением нашим из Киева погода испортилась: наступили дожди, но не холод, и мы, помесивши немало пятой наполеоновской стихии, сиречь грязи, разместились на постоянных квартирах, как грачи по деревьям.
Штаб полка уселся в г. Звенигородке, переполненном вонючими жидами, которые, несмотря на свой национальный букет, захватили в свои руки почти всю торговлю юго-западного края и наказали однажды киевских русских капиталистов за покушение конкурировать с ними. О жизни в этой доброй, но закабаленной Хохландии, и между сынов Израиля не буду говорить. Я согласен с фразою Железнова, который сказал, что он лучше бы проспал эти два года, которые мы прожили в захолустье, в бездействии, так что и роскошная природа Малороссии нам надоела. Железное написал обещанной статьи об аханном рыболовстве только два листа во все два года пребывания в Малороссии.
Только скажу об одном - благотворном влиянии на Железнова нашего полкового командира, который полюбил своего подчиненного (урядника чином), как родного не по крови, но вследствие взаимной симпатии. Не могу пропустить случая, чтобы не очертить несколькими штрихами эту благородную личность, которая была другом и покровителем Железнова. Это был И. Е. Акутин. Он был далеко недюжинный человек и был бы очень полезен уральскому войску, если б в его время уральский ареопаг (присутствие войсковой канцелярии) нуждался в умных людях. Если его экономические советы, преподанные казакам, не приложились к делу, то это не его вина. Однако он дал сильный толчок уральским капиталистам войскового сословия, чтоб они составили компанию и удержали за собой "соляной откуп", которым долго и нечисто пользовался титулярный советник Звенигородский, получавший от этого откупа громадные барыши и не сделавший ни одного пожертвования в пользу уральского общества.
Этот ловкий откупщик владел один статистическими данными своих доходов с соляного откупа, провел денежный ключ из Уральска в Оренбург, где оперировал по винной части. По инициативе Акутина из уральской шкатулки стали брать золото уральцы, хотя ему много пришлось подолбить по этому делу, но слово его привело же к делу. Акутин был оригинален. Однажды перед выборами советников и асессоров войсковой канцелярии он состоял кандидатом в советники, но предложил атаману условия, при которых согласится принять эту должность. Условия состояли в том: 1) если два асессора будут порядочные люди и 2) чтоб устранить от должности некоторых секретарей и выбор на место их других предоставить его усмотрению. Разумеется, ему было отказано наотрез, и он лишился даже кандидатуры, а члены были выбраны такие, которых никак нельзя было назвать достойными. Представляя Железнова в хорунжие, в графе, где отмечается, за что представляется урядник - за отличие по службе или за выслугу лет, - Акутин написал: "за отличные умственные способности".
Так еще во всеподданнейшем рапорте о скоропостижно умершем казаке его полка, он - враг рутины - никак не хотел поставить форменной фразы: о чем имею счастие донести, а написал: о чем всеподданнейше доношу. Но многие подобные факты из его жизни заняли бы много места.
Железнову, как охотнику и стрелку, подарил Акутин хорошенькое одноствольное ружье. Кто бы мог подумать, что впоследствии этот дружеский подарок будет орудием гибели Железнова!
Полк наш возвратился из Малороссии на родину в октябре 1851 г. Железнов, немного побыв в Уральске, уехал в Гурьев к своей матери. Ему, любящему более уединение и сосредоточенность, не нравился Уральск, да этот город и не был полон чего-нибудь занимательного. К тому же И. И. не притягивали к Уральску две равносильные причины: первая, что он не имеет в этой резиденции задушевного кружка друзей и молодых людей, вторая - его отталкивал дурной склад и удушающий застой тогдашнего высшего уральского общества, что, конечно, отражалось неблагоприятно на мелких служащих чиновниках, особенно на бедных. Искать покровительства он не любил, хотя и был готов пользоваться расположением к нему некоторых хороших и доброжелательных людей, людей не без веса. Как бы то ни было, при всех своих стесненных обстоятельствах Железнов не хотел искать себе должности в Уральске.
Вышесказанные слова о тогдашнем Уральском обществе обязывают меня некоторым образом сказать о нем еще несколько слов. Впрочем, не буду проводить параллели с нынешним обществом: это было бы слишком длинно, скажу только, что нынешний молодой человек, зная, что было за 30 лет назад, сомнительно улыбнувшись, скажет, что и теперь все то же. Но он ошибется за неимением средств проследить наглядно за постепенным ослаблением невежества старого времени, хотя и близкого к нам.
Взглянем, как дух времени старых годов проявлялся в своих представителях. Начнем со старших, влиятельных лиц: они унаследовали от предков своих немногосложные, зато готовые предания, принцип которых состоял главнейше в том: наживай и копи деньги; смолоду гнись, а вырастешь и выйдешь в люди - гни сам других. Унаследовав также благосостояние, нажитое


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: Железнов Иоасаф Игнатьевич
СообщениеДобавлено: 24 ноя 2010, 21:30 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
неразборчивыми средствами, и умножив его такими же путями, они, так сказать, почивали на лаврах, пользуясь самодовольно почетом и соблазнительным правом ничего не делать, как только подписывать бумаги и копить деньгу. Это последнее удовольствие было у них выше всего: для него-то они, кряхтя, лезли по служебной лестнице, не имея никаких иных честолюбивых видов. Однако некоторые из них занимать стул в присутствии считали верхом земного величия. В старину некоторые господа, достигнув вожделенного присутственного кресла, считали как бы непременным долгом вести интриги против атамана. Это был изветшалый лоскут от некогда крепкой одежды - старинной народной оппозиции против выборных атаманов, оппозиции, карикатурно проявлявшейся в жалованных чиновниках, давно разошедшихся с интересами общественными из-за своего благополучия. Сопротивление членов присутствия, о котором я говорю, не было благородной оппозицией против атаманской власти, в случае, если бы она угрожала общественным постановлениям или другими злоупотреблениями: это были каверзы из-за несбывчивой мечты занять самим атаманское место, не довольствуясь почтенною ролью быть ему разумными сотрудниками на пользу общую. Я не могу одобрить некоторых действий некоторых атаманов, но обвиняю более присутствующих за то, что они не составляли благородной оппозиции, занимались дрязгами из-за своих грязных интересов.
Кроме этого жалкого честолюбия и жажды к приобретению богатства, эти господа были пассивны, воображая однако, к большому несчастию, что сделали много полезного, и не замечая того, распространяли страшную деморализующую силу. Сила эта была - непомерное общее взяточничество; брали все, кто имел какую-нибудь власть, хотя власть будочника. На этом было помешано все уральское чиновничество, хуже киргизских чиновников.
Нельзя не сказать и о смягчающих обстоятельствах. Для бедных это - ограниченнеЙшее жалованье, не вознаграждающее труда, не достающее на пропитание, не окупающее затраты времени, годного для улучшения своего быта не по казенной мерке. У людей с независимым состоянием - отсутствие всякого образования. И все вообще надо отнести к скорбной эпохе. Исчислить все проявления и последствия этого привилегированного порока - надобно написать целую книгу, которая будет незанимательна разве потому, что заключит в себе множество самых возмутительных фактов.
Благородные отпрыски этих некогда величавых баобабов процветали в 30-х, 40-х -и даже в пятидесятых годах, занимали первые места в управлении люди взяточнического закала, следовательно, ни к чему не годные. И этих людей выбирало общество! Хорошо же было настроено это общество и можно представить, как шли общественные дела при таких людях и порядках.
Были, конечно, и исключения, но поле, которое они могли возделывать, было слишком узко. Эти исключительные и несвоевременные люди считались уродами в уральском обществе, потому что осмеливались рассуждать и довольствоваться куском насущного хлеба и тем как бы протестовали против принятого обычая - обогащаться без труда. Об этих немногих мудрецах общественное мнение (разумеется, не народное) громко и торжественно говорило: "Вот глупые люди, не хотят нажить себе состояние, тогда как такие-то и такие-то имеют большие каменные дома, ездят парою на "дрожках" (щегольской в то время рессорный экипаж), все гордость проклятая... Голыши, а туда же, держут рыло вверх... Кто за этих голышей отдает своих дочерей? Женятся разве на дочерях каких-нибудь разбогатевших лапотников". Привилегированное сословие всеми силами старалось не мешать своей аристократической крови с плебейскою. Чтобы дворянка вышла за недворянина, надобно было, чтоб последний имел, но крайней мере, первый офицерский чин.
Для дворян, по обыкновению, служебный путь был облегчен, смазан, как подмостки для спуска корабля, который, если тронулся с места, пошел и пошел, а там летит на всех парусах. Но личные заслуги тоже возвышали и простых, но способных людей. Для этих последних более всего был удобен путь по службе канцелярской.
Возьмем на выдержку одного такого господина. Мальчик, выучившийся кое-как читать и писать у "мастера", отдавался предусмотрительными родителями оканчивать письменное образование в канцелярию. Он смолоду привыкал прислуживаться старшим, низкопоклонничать и "не сметь своего суждения иметь", и этими молчалинскими добродетелями зарекомендовал себя пред старинным нашим начальством в чистой благонамеренности. Но взамен утраченной самостоятельности, сознания собственного человеческого достоинства, принесенного на жертву будущей карьере - быть большим человеком, он усваивал навык в механизме производства разных бумажных дел, заучивал множество подходящих к делу статей закона, становился в этом лихим практиком и упрочивал за собою отличное реноме окончательно. С этих пор он с томлением сердца, с бессонницей по ночам мечтал о вожделенном чине хорунжего. Счастливый день наставал, и торжествующий администратор облекался в давно заготовленные эполеты, ходил по улицам без шинели даже зимой (говорю без преувеличения) и готов был спать в мундире с эполетами, ежели бы не жалел помять благородного костюма.
День производства в офицеры он считал счастливейшим днем в своей жизни, даже первый день женитьбы не мог идти в сравнение, разве только мог равняться с


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: Железнов Иоасаф Игнатьевич
СообщениеДобавлено: 24 ноя 2010, 21:32 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ним день производства в штаб-офицеры. Бывали нередко такие случаи, что непосредственный начальник подзовет к себе на дом своего делового повытчика, оттаскает его за волосы, надает оплеух, потом покажет озадаченному и смущенному подчиненному приказ о производстве его в хорунжие. Мгновенно физиономия обиженного приходила в фазу удовольствия и радости, и он же кидался в ноги с благодарностью милостивцу-начальнику (говорю тоже без преувеличения).
С этих пор наш герой начинал как бы оперяться, он начинал думать: "Да, и мы кое-что значим". Но увы! Его мозговая деятельность, направленная постоянно к одному изучению деловой формалистики, все время и лучшие лета молодости, заеденные этим сухим трудом, вытравляли в нем всякую возможность умственного совершенствования. Он, и без того необразованный, погрязал в рутине; он не мог, как говорится, выдумать пороха и шел неудержимо, неуклонно по принятой однажды колее, трудясь как лошадь, но имея перспективу, с повышением в чинах, приобрести порядочное состояние, а при случае и богатство, что давно составляло предмет его задушевного желания. К этому удовольствию присоединялась еще строгая и капризная взыскательность с подчиненных, вчера еще бывших его товарищей, на которых он налегал тяжелым гнетом.
Эти господа из материальных выгод всегда женились на богатых невестах, даже на дочерях, так называемых разбогатевших лапотников, и впоследствии утирали нос носящим глянцевые сапоги.
Выберу один аргумент для определения безграмотности гг. из этой школы. Не много прошло времени, как перестали писать и подписывать в канцелярских постановлениях: "имели суждение в озерах, котлубанях и болотах" или "имели суждение рогатый скот, бараны и телята", не отделяя одного предложения от другого даже запятой. Архивные дела покажут, что я не преувеличиваю. Архивные же дела покажут, хотя не так живо и рельефно, как рассказы очевидцев, живых свидетелей, смешную и печальную сторону старинных административных распоряжений, а особенно действий чиновников. У потомков наших сожмется сердце, когда они узнают закулисные тайны некоторых лиц, теперь не существующих, а также и живых, но еще пользующихся снисхождением живые и доброй памятью умершие.
Вот почему более всего Железнов не утвердился на поприще канцелярской службы, где он, без сомнения, был бы заметен. Но во всяком случае, тогда под ногами его была бы не твердая почва, а трясина, в которую он мог бы и провалиться. Он это понимал, зная самого себя.
Порядок требует сказать, что с половины сороковых годов, а особенно с 1851 года, на уральском горизонте начали появляться молодые люди, вышедшие из средних учебных заведений. Надобно отдать им справедливость, что они оставили заведения эти с хорошими задатками, с новыми и лучшими понятиями о вещах. У них было благородное стремление внести новые и оживляющие элементы во всякую служебную деятельность, и они резко отличались от старого поколения. Правда, что для них не настало еще тогда время сразу осуществить свои желания и они должны были бороться с существовавшим тогда порядком вещей и мировоззрением отживавших людей. Некоторые из них побороли и теперь не изменяют своего направления, а некоторые, не устояв в борьбе, согласились на уступки времени и обстоятельствам. Пусть они сами себе отдают в том отчет; я не смею осуждать их за компромисс.
В феврале 1852 г. я написал в Гурьев к Железнову, что мы с ним произведены в хорунжие, а он уведомил меня, что окончил статью "картины аханного рыболовства".
В конце этого же года Железнов поручил передать статью свою для напечатания где-нибудь штаб-офицеру, отправлявшемуся с "презентом" к царскому двору. Один известный издатель известного журнала предлагал за статью эту 25 руб. с тем, что он, выправив и сгладив слог Железнова, напечатает исправленное произведение это в числе своих сочинений. Железнов не согласился на это, говоря: "Пусть какая ни есть моя статья, но моя, а когда ее выправят да переделают, я тогда не узнаю мое детище". Статья была ему возвращена.
Весною 1853 г. Железнов приехал из Гурьева и завербовался в полу полк, который должен был сменить в Москве своих земляков.
Тогдашняя служба уральцев в Москве считалась самою неблагодарною и грязною, собственно, от подчинения казаков московской полиции; но Железнов надеялся, что ему будет там лучше, нежели на любезной родине.
Я по прибытии со службы в Малороссии в 1851 г. слонялся без должности "на подножном корме", как говорят у нас, и тоже поступил в этот московский полуполк. Ах, молодость, удалая, здоровая! Бывало, хоть в пропасть головой идешь, все думаешь, что хорошо будет. И правда - все невзгоды сходили, как с гуся вода.
Перед отъездом в Москву мы были однажды с Железновым у И. Е. Акутина в 10 ч. утра. Надобно заметить, что с этого часа у хлебосольного и гостеприимного Акутина всегда подавался обильный завтрак, который не снимался со стола, напротив, добавлялся, по мере истребления вкусной закуски гостями, до 2 часов дня, С 8 ч. вечера также подавалась закуска, и кто бы ни шел, ни ехал из его знакомых (а их у него было немало), мог закусить и выпить у И. Е., как в доброй гостинице, с тем различием, что даром.
Итак, мы завтракали у этого нескупого угощателя. Один из гостей спросил нас: зачем нелегкая несет нас в


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: Железнов Иоасаф Игнатьевич
СообщениеДобавлено: 24 ноя 2010, 21:35 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
Москву на такую гадкую службу, особенно тебя, Железнов, когда тебе здесь, в Уральске, предстоит хорошая будущность? Мы не знали, что ответить на это, потому что сами хорошенько не знали, отчего припала к нам охота бродяжничать. За нас ответил хозяин, и слова этого ответа мы с Железновым не забывали. Он сказал, обратясь к спрашивающему нас: "Разве не понимаешь, что молодцам соскучилось сидеть на одном месте. Оно понятно: живя долго в маленьком городке, невольно пропитаешься до мозга костей местными узкими понятиями и воззрениями, отупеешь от однообразия обыденной жизни. Я сам это испытал, - говорил он, - когда я жил в Петербурге, то чувствовал себя свободным, как рыба в море; когда же приезжал и Уральск, долго не мог привыкнуть и примениться к жизни - все мне казалось в нем дико или смешно. Это похоже на то, как с вольного воздуха взойти в тесную и душную комнату: не скоро привыкнешь к ее атмосфере". В Москве Железнов состоял адъютантом при полковом командире и жил у него как член семейства, следовательно, с материальной стороны был обеспечен. Он вскоре познакомился с известным М. П. Погодиным и напечатал в его журнале "Москвитянин" свои "Картины аханного рыболовства".
Удивительное дело, что Железнов, всегда воздержанный, загулял с приезда в Москву напропалую. И что удивительнее - здоровье его, не очень завидное, не только не расстроилось, но значительно поправилось. Но гулял он, как и надобно было ожидать, недолго. Напечатав в "Москвитянине" небольшую статью о башкирах Уральского войска, он засел дома и окружился книгами. Самородок наш начал учиться. Ему было тогда 30 лет (1854 г.), но Железнов не отступал от того, что раз себе задал: лучше поздно, чем никогда, и принялся усиленно работать над самим собою.
Ему предлагали тогда быть вольным слушателем в университете, но он не согласился, потому, вероятно, что не был приготовлен к лекциям высшего заведения гимназическим курсом. Да и вообще, систематическое образование не шло к нему ни по летам, ни по характеру, план самовоспитания у него был свой.
Он познакомился с московскими литераторами, кроме Погодина, с Аксаковым, Катковым, Островским и другими просвещенными людьми, которые принимали его всегда хорошо и любили за любознательность и хороший такт. Надобно было ожидать, что Железнов впадет в односторонность славянофильства, но не такой он был парень, чтобы принять безусловно какую-нибудь теорию, доктрину на счет своей самостоятельности. В усваивании чужих идей он был крайне осторожен; принятый извне умственный материал он строго подвергал разбору и оценке своего природного ума.
В 1855 году Железнов начал жаркую полемику с г. Небольсиным (помещенную в "Москвитянине" в 1855 году). Поводом к этой литературной перестрелке послужило то, что Небольсин, описывая в своих мелких сочинениях, более чем с фельетонной легкостью, нравы и обычаи уральцев, отозвался неприлично о костюме уралок, что задело за живое Железнова. Он обличал Небольсина и в других промахах, и сам не остался без ответа. Получивший уже прочное положение литератор тоже яростно отражал нападки Железнова (в "С.-Петербургских ведомостях"), подрывавшего его литературную известность.
Потом И. И. написал критические заметки на соч. А. С. Пушкина "Историю пугачевского бунта", где с довольно ясными доказательствами опровергал вывод этого авторитетного писателя, что яицкие казаки создали самозванца Пугачева. Покончив с полемикой и критикой, Железнов принялся за сочинение повестей и рассказов из быта уральских казаков. Этот жанр был ему более по силам и по душе. Да едва ли с чем-нибудь иным мог выступить на литературную арену литератор-начинатель из уральских казаков. Но здесь была еще та особенность; Уральское войско было предметом изучения и, можно сказать, любви Железнова. Эта психическая особенность преобладала в нем более, нежели в ком-нибудь из сынов Урала. Своей родной земле он посвятил свои мысли, способности и труды. Здесь нелишне оговориться. Само собою разумеется, что автор "Уральцев" не ограничивался одной частной любовью к землякам; напротив, он был вообще гуманным человеком. Если он любил особенно уральцев, то не в ущерб своим общечеловеческим воззрениям; но любовь к землякам, а с нею и дело, ему было удобнее и ближе всего применить в пользу их.
Уральское войсковое начальство несколько раз прилагало старание к открытию в разных столичных архивах подлинных грамот (или копий с них), данных некогда русскими царями яицким казакам на владение Яиком и землями, прилежащими к нему, - "владенных" грамот, сгоревших в XVII столетии, в большой пожар в Яицком городке, но поиски остались напрасными. Железнов, думая, не будет ли он счастливее других, принялся за эти же поиски, выхлопотав себе дозволение рыться в Московском архиве иностранных дел, но грамоты и для него остались философским камнем. При раскопке вышеупомянутого архива, он нашел много дел, относящихся до Яицкого войска. С этого времени Железнов задумал написать историю Уральского войска. Сознавая по себе обширность этого труда для одного человека без постороннего пособия для отыскания большого числа материалов, он все-таки не отступал от своего намерения; напротив, группировал добытые материалы, продолжал изучать историю казачества на Руси из разных источников, причем, у него были настольными книгами "Акты археографической комиссии", "Чтения в императ. Обществе истории и древностей российских при Московском университете" и другие. Он также пользовался советами просвещенных друзей своих и в то же время следил за ходом русской литературы, которая в те дни крупных реформ начала мало-помалу освобождаться от прежнего стеснительного ограничения цензурою.
Факты из обыденной жизни москвичей, показывающие умственное и нравственное состояние общества старой столицы, не менее книг привлекали внимание Железнова и давали ему уроки, сильно действовавшие на его впечатлительную натуру. Крупные скандалы из дел официальных и частных быстро и почти ежедневно распространялись по Москве чрез стоустые непечатные газеты, не опасаясь таинственных ушей, которые, впрочем, с 1855 года были заткнуты более чем прежде того. Сведениям о ходе крымской войны, помещавшимся в русских газетах, не вполне доверяли и охотнее верили тому, что передавалось офицерами, командированными по службе и временно уволенными для излечения от ран. Эти новости публика не забывала на другой день, как другие новости, а пережевывала их долго. События крымские и иные сильно действовали на Железнова. Не знаю, за что счесть, за достоинство или недостаток Железнова, то, что он все принимал слишком горячо к сердцу. Именно, что и безделица каждая его тревожила. Однажды (привожу в пример мелочь) я застал его в самом мрачном расположении духа, близком к болезненному состоянию. Спросил о здоровье и получил в ответ, что он здоров, но что у него желудок не варит. Я понял значение этой обыкновенной фразы, которая у Железнова означала не боль в желудке, а что он был раздосадован, возмущен. Я опять спросил, что именно не варит у него желудок? "Я тебе расскажу все, - отвечал он, - вот в чем дело: вчера я не застал дома одного моего знакомого и завернул в Эрмитаж напиться чаю под тенью древесной и между тем поглазеть


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: Железнов Иоасаф Игнатьевич
СообщениеДобавлено: 24 ноя 2010, 21:45 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
на публику. Напротив меня занимали столик двое франтов. Они молча курили сигары и смотрели рассеянно на гуляющих; перед ними стояли два бокала и недопитая до половины бутылка шампанского. Вскоре к ним подошел третий франт с хлыстиком в руке. Этот последний поздоровался с первыми по-французски, сел и начал уже по-русски с того, что он только что со скачек, потом подробно рассказал, чьи и какие лошади взяли приз, с тоном знатока и любителя лошадей. Он по приглашению собеседников налил себе бокал вина и, хлебнув его, поморщился - остался недоволен, что эти джентльмены пьют шампанское не редерер, и спросил довольно громко этого вина.
Между тем стемнело, зажглись разноцветные фонарики; сперва сыграл что-то оркестр, потом грянули цыгане (мы сидели недалеко от эстрады). Примадонна их заорала соло "Хуторок". Публика аплодировала неистово, но еще неистовее оббивал себе руки третий франт, - вероятно, хотел заглушить сотни других аплодирующих и
"Моину вызвать для того,
Чтоб только слышали его"

Но, верно, этого еще мало было для него, он кликнул человека, спросил букет белых камелий и, когда лакей принес этот роскошный букет, франт спросил о цене и отдал ему безмолвно две красных ассигнации, причем заметно было, что его портмоне не отличался толщиной. Франт велел отдать цветы примадонне Мане и сказать: "От такого-то". Не допив шампанское, франты расплатились и начали собираться.
- Ты куда сегодня? - спросили двое первых третьего.
- Никуда, - отвечал он.
- Вот вздор какой! Потом заговорили по-французски и я понял только слово: "Роше де канкаль".
Вероятно, собирались в это эльдорадо для содержателя-француза, куда приходят с радужными ассигнациями. Но третий франт решительно отказался, прибавив, что завтра с ранним поездом поедет в деревню.
- Зачем? - спросили его.
- Представьте, - отвечал он, - глупец управляющий не может или не хочет управиться с людьми, не досылает оброков и денег по другим статьям (было до освобождения крестьян). Завтра обедаю в деревне, чем Бог послал, и покажу управляющему, как управляться с мужиками,-а ужинаю здесь.
Затем франты пошли из сада.
Другой день не могу успокоиться от этой гнусной сцены, так она меня возмутила", - заключил Железнов.
И. И. был пылкий человек, но вместе с тем сдержанный и скрытный. Он не обнаруживал чувств, его волновавших, но дома давал им полную свободу. И теперь было заметно, что нервы страдали в нем от дурных впечатлений, и он не мог успокоить себя так скоро, как другие, особенно те, которые умеют чем-то и как-то успокоить себя и примириться с самыми непримиримыми вещами, надобно заметить, что Железнов никогда ничем не рисовался; этой черты в нем совершенно не было.
Когда он получил известие о смерти матери, горевал сильно, даже плакал. Я не хочу пройти молчанием этого факта.
Когда военная цензура, которой была подвергнута его статья "Что такое казацкий офицер?", запретила напечатать эту статью, он был целую неделю в сильном волнении, унынии и негодовании. Помню, как я в утешение ему наивно сказал, что эта статья годится для потомства, он возразил: "Не то может идти для потомства, что нужно более всего современникам, мы должны работать более для настоящего, а в будущем явятся работники получше нас".
Железнов за всем тем далеко не был из числа тех, кого называют плаксами. Уверен, что это подтвердят все знающие И. И.
В 1857 г. должен был кончиться срок службы Железнова в Москве, но он заранее послал рапорт к атаману генерал-майору Геке, прося разрешения прослужить еще срок в этой столице, на что без затруднения последовало разрешение. Я тоже, не зная что делать в Уральске, остался в Москве на второй срок службы.
Труд физический и умственный повлиял на здоровье Железнова: он начал прихварывать и унывал, воображая, что у него аневризм сердца. В самом деле, у него была одышка. Весной 1857 г. он захотел пожить на даче, чтоб поправить здоровье. Я отрекомендовал ему Воробьевы горы, как лучшее во всех отношениях для него место. За эту рекомендацию он после бранился. "Меня втаскивает, - говорил он, - на квартиру денщик, и я три раза отдыхаю, покуда карабкаюсь на гору". Но я утешал его тем, что он скоро привыкнет к этому моциону, что и сделалось: он привык и ходил легко и много по этим горам, собирая грибы и изучая их породы. Этим летом здоровье его поправилось, а в следующем 1858 г. он взял отпуск и поехал на Урал с целию собрать в Уральском войске устные предания и порыться в архиве Илецкого городка. Это он преследовал в особенности пугачевщину. В эту поездку он успел записать несколько преданий, выслушанных от старых людей, и приобресть несколько рукописей, относящихся ко времени Пугачева.
В бытность его в Уральске атаман А. Д. Столыпин предложил ему написать историю Уральского войска, от чего, как и следовало ожидать, Железнов отказался. Да и предложение, должно быть, отзывалось особенною настойчивостью, что не понравилось ему (тут сошлась коса с камнем). "Удивительные люди, - жаловался Железнов, - как они хотят легко распорядиться чужим трудом. Напиши им историю, да непременно к четвергу. А я бьюсь целые года только в приготовлении


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: Железнов Иоасаф Игнатьевич
СообщениеДобавлено: 24 ноя 2010, 21:46 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
к тому, сам на себя не угожу, а тут приведется угождать на вкус других и жертвовать, может быть, своими взглядами и убеждениями... Слуга покорный..."
В отсутствии Железнова издавались сочинения его в 2-х томах под названием: "Уральцы". Труд издания и типографские издержки принял на себя (разумеется, в кредит) один из друзей его, Н, И. Шаповалов. Сюда беспрепятственно вошла брошюра: "Мысли казака о казачестве", напечатанная в "Парусе", который погиб с 2 нумера, и навлекшая на автора неприятность быть отмеченным в числе писателей, требующих надзора. Вышеупомянутая статья: "Что такое казацкий офицер", прибавила подозрения.
По выходе в свет "Уральцев" Железнов поднес один экземпляр их его императорскому высочеству, наследнику (теперь в бозе почившему) Николаю Александровичу. Сочинение это было благосклонно принято и награждено золотыми часами.
Однажды, в 1860 году, Железнов заболел. Я навестил его и нашел более в упадке духа, нежели физических сил, он тоскливо говорил о предчувствии смерти, о боязни и неохоте умирать. "Нет, не успею я ничего, -говорил он, - с моею историей Уральского войска, хоть бы успеть записать план, как я думал выполнить свое сочинение... Но к чему и это? Кто, имея материал, захочет писать историю по чужому плану? А могу ли я передать в записке все то, что чувствую, как понимаю предмет моих помышлений и забот? Да если бы и мог, все это будут чужие рамки, чужое дело... В случае чего, собери, товарищ, мои бумаги... Книги куда хочешь девай, а бумаги сбереги: в них есть кое-что, за что скажет мне впоследствии спасибо человек, которому понадобятся мои материалы".
В ноябре 1860 г. А. Д. Столыпин, проездом за границу, остановился на некоторое время в Москве, Железнов просил у него дозволения остаться служить в Москве на третий срок, но атаман отказал ему в этом, говоря, что он ему нужен в Уральске и что даст ему там несколько важных поручений. Но Железнов настаивал на своей просьбе, приводя такого рода причины, что его п-во не всегда будет в Уральске, а без него другой атаман пошлет его, по очереди, служить в степь, где он умрет на походе же, что в Москве он приютился для своих трудов, для своей цели, имея в виду и пользу войску, что для этого у него в столице есть советники и руководители и все под рукой и проч. Столыпин обещал подумать об этом и дать решительный ответ по возвращении из-за границы следующей весной будущего года.
В это время обер-полицмейстером в Москве был генерал-майор Потапов, знакомец Столыпина. Этот последний, имея намерения хлопотать об упразднении уральского полуполка от службы в Москве, обратился с просьбою к Потапову, если найдется возможность, обработать это дело. Попытки об этом были гораздо прежде, но не удавались. Потапов обещался приняться за дело и принялся за него чуть ли не в этот же день; он разузнал о положении казаков, о роде их службы и о степени пользы, которую приносит или не приносит эта служба. Сверх своих розысканий этот вообще заботливый и добросовестный генерал попросил в свой кабинет полкового командира П. А. Назарова и И. И. Железнова, спросил их мнения и соображений по делу упразднения всего полка (Уральской и Оренбургской половин) и просил каждого порознь изложить все это на бумаге. Кроме этого, Железнов выразил свои мысли печатно (в статье о необходимости упразднения полка, напечатанной в "Современной летописи" 1861 г. № 34). Московский генерал-губернатор Тучков как-то узнал, что Железнов готовит эту статью, пожелал видеть ее до печати. По прочтении статьи Тучков просил Железнова не печатать только одну ведомость, в которой


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: Железнов Иоасаф Игнатьевич
СообщениеДобавлено: 24 ноя 2010, 21:48 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
означались места служения казаков, на что, разумеется, автор согласился.
В апреле 1861 г. Железнов, узнав, что Столыпин возвратился из-за границы и приехал в Петербург, немедленно туда отправился. Он почему-то сомневался, что Столыпин сдержит слово и не оставит его в Москве, а потому решился достигнуть своей цели другим путем и поехал в Петербург не столько за тем, чтоб повторить свою просьбу, а затем, чтоб заставить Столыпина исполнить ее. И. И. перед отъездом в Петербург заручился от Каткова рекомендательным письмом к графу Строганову (который был тогда воспитателем покойного наследника, после генерала Зиновьева). После свидания с Столыпиным, в котором не напоминая о своем деле и не слыша от атамана ничего на этот счет, Железнов отправился к гр. Строганову. Человек, который вышел на его звонок, сказал, что граф болен и никого не принимает, но, верно, заметив у Железнова печальную мину, сказал, что попробует доложить о нем больному графу и ушел. Чрез несколько минут этот добрый человек явился с приглашением. Строганов не вставал с постели, но это не помешало благородному вельможе принять Железнова ласково и любезно. Он велел поставить стул у своей постели и усадил в него случайного гостя; говорил, что он слышал в Москве (когда был там генерал-губернатором) о его литературных занятиях, но не успел прочитать его сочинений; желал Железнову дальнейшего успеха, советовал продолжать заниматься литературой и охотно брался ходатайствовать за него у С-на.
Железнов прямо от гр. С-ва, как был в полной форме, заехал к С-ну, который удивился его официальному посещению; но, узнав в чем дело, слегка упрекнул протеже графа за то, что действовал помимо его самого, говоря, что он и без того оставил бы его в Москве. Но так как дело было сделано, то о нем больше не было помина. Тут же Железное узнал от С-па, что казачий полк будет освобожден навсегда из Москвы.
Генерал Потапов представлял московскому генерал-губернатору свой проект об упразднении казаков, но получил отказ, поэтому в апреле 1861 г. взял отпуск на неделю, в П-г, и лично представил проект этот военному министру. Тот одобрил его, обещал сделать на другой день доклад государю императору и сообщить волю царя Потапову до отъезда его в Москву. Государь согласился и повелел вторично доложить себе об этом в Москве, где император предполагал быть в мае. Я слышал, что государь, при вторичном докладе в Москве, обратился к генерал-губернатору Тучкову с вопросом: почему не придумали прежде упразднить казаков из Москвы? И будто Тучков отвечал такими словами: потому в. в-во, что каждому начальству нравилось иметь даровую прислугу.
И. И. в начале весны 1862 г. получил из Уральска известие, что на новых выборах членов присутствия войсковой канцелярии, он выбран в асессоры и вслед за тем получил официальное приглашение явиться к новой должности. Но Железнову не хотелось расстаться с Москвой - местом, которому он был обязан своим посильным развитием и в котором ему так сподручно было заниматься своим любимым предметом; но наконец, он должен был уступить настояниям друзей и долгу, и в июне отправился в Уральск, пробыв в Москве без двух месяцев 9 лет. Когда кончилось его колебание между Москвой и Уральском, он утешал себя тем, что отслужит урочных три года в асессорстве, выйдет в отставку и опять приедет в Москву уже навсегда. Служба асессорская, говорил он, что заведенная машина, с которой справиться не мудрено и не тяжело, и что он в ежедневные свободные послеобеденные часы будет уезжать или уходить на охоту. Так думал Железнов, а рок его подстерегал...




Здесь я останавливаюсь, потому что последний год жизни и деятельности И. И. и его трагическая кончина известны уральской публике со всеми подробностями. Я считал важным сказать о моем товарище то, что знают немногие.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: Железнов Иоасаф Игнатьевич
СообщениеДобавлено: 29 авг 2012, 21:02 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
Приуралье.
1994 год.
Н. ЩЕРБАНОВ "Сильный и неподдельный талант". (Об И. Железнове).
Изображение
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: Железнов Иоасаф Игнатьевич
СообщениеДобавлено: 26 окт 2012, 19:27 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
Пульс 1991 год
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
 Заголовок сообщения: Re: Железнов Иоасаф Игнатьевич
СообщениеДобавлено: 27 окт 2012, 22:53 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
Пульс 1993 год
Изображение
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 24 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.

Часовой пояс: UTC + 5 часов


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
Создано на основе phpBB® Forum Software © phpBB Group
Русская поддержка phpBB